Статья "Изразцовые печи".

Изразцовые печи в России. Статья.

Изразцовые печи.

отрывок из книги Ю. М. Овсянникова “Русские изразцы”

Появление кафельных печей в Европе – 14 век.

Как сообщают западные исследователи, первые изразцовые печи с глазурованными печными изразцами появились в XIV столетии.

То были те самые мискообразные изразцы, которые никогда не делались в России. Свободная форма их объясняется, видимо, тем, что изготовлялись они талантливыми горшечниками на гончарном кругу. Известные нам болгарские и южнонемецкие мискообразные изразцы хранят следы такой обработки (в России изразцы всегда изготовлялись в деревянных яшиках-формах, а рельефный узор оттискивался со специальной деревянной печатной доски. Несколько таких досок хранится сейчас в Государственном Историческом музее в Москве).
В начале XV века в Европе появились первые прямоугольные печные кафли. В конце XV столетия они были уже известны в Новгороде Великом. Красные печные изразцы были найдены А. В. Арциховским в 1966 году при раскопках богатой усадьбы.

изразцовая печи 15в. Тироль.

Кафельная печь 15в. Тироль.

17 век. Первые изразцы на печах в России.

Познакомившись с западными образцами, русские мастера на первых порах все же не могли полностью повторить их. Как мы уже говорили, зеленая глазурь стала хорошо известна в Москве только в двадцатые — тридцатые годы XVII века, а цветные эмали и того позже — в пятидесятые того же века. Формуя и обжигая свои изразцы, московские гончары не особенно задумывались над их будущим использованием. Поэтому легко можно, например, встретить изразцы без цветной поливы — „красные” и на раскопанных археологами старинных изразцовых печах, и на стенах храмов, сооруженных в первой половине XVII века. Точно так же для облицовки печей и для наружного декора использовали чуть позже изразцы одноцветные или полихромные. Разве что к концу XVII столетия для керамического убранства печей стали дополнительно готовить специальные изразцы, не находившие себе применения в архитектуре. В основном они отличались тем, что были значительно меньше обычных, да и узор на них исполнялся чуть изящнее и аккуратнее. Это небольшие фигурные изразцы для ножек, для тонких бордюров-поясков, протянутых по низу и по верху печей, а также для зубчатой ограды-короны на самом верху всего сооружения.

Влияние печных кафлей на русские изразцовые печи.

Если в искусстве применения глазурованной керамики для наружного декора Запад не дал примеров, достойных подражания, и Россия пошла совершенно самостоятельным путем (правда, все же сказалось влияние близкого Востока), то в создании изразцов для украшения интерьера русские мастера предпочли творчески использовать уже накопленный иноземцами опыт. И в этом легко убедиться, если сравнить историю производства печных кафлей на Западе и в Московском государстве. Так, например, первые полихромные изразцы и изразцы с рельефным узором были известны в Европе уже в XV веке (сохранились печи в Нюрнберге, Зальцбурге и некоторых других городах), а в России они появились только в середине XVII столетия. В том же XV столетии в Италии началось производство совершенно гладких изразцов с цветными рисунками на белом фоне. У нас первую попытку изготовить подобную керамику сделали по указу Петра I пленные шведы только в 1709 году.
Кафельная печь. Зальцбург. 1502 г.

Кафельная печь.
Зальцбург. 1502 г.

Петр I и печная керамика.

Долгие месяцы пребывания Петра I в Голландии, когда он работал там простым плотником на корабельной верфи, сказались не только на его личных вкусах и привязанностях. Многое из нравов и быта нидерландских купцов и корабельщиков перенес царь на русскую почву. И не только перенес, но и специальными указами повелел неукоснительно выполнять. Так появилась в России мода облицовывать небольшими квадратными плитками (именно плитками) с коричневым или синим рисунком стены и печи в парадных залах только что отстроенных петербургских дворцов. На первых порах эти плитки привозились непосредственно из Голландии, славившейся ими на всю Европу (множество закупил для своего дворца первый губернатор Санкт-Петербурга князь А. Д. Меншиков).



Изразцовая печь. Дворец Меньшикова.

Изразцовая печь. Дворец Меньшикова.

16 век. Многоцветные изразцы в Италии, Испании и Голландии.

Изготовление расписных глазурованных плиток началось в Голландии в десятые годы XVI столетия в Антверпене. Создателем их, по архивным документам, считают итальянца Гвидо Савино. И до сих пор голландские и бельгийские антиквары называют подобные плитки с многоцветным растительным орнаментом „итальянскими” или „испанскими” (на связь с Испанией указывает и их первоначальное название „майоликовые” — от испанского острова Майорка, где сильно развито керамическое производство). Вслед за Антверпеном выпускать глазурованные плитки для облицовки внутренних стен стали в Роттердаме и других городах Северной Голландии, а также в Северной Германии, в частности в Гамбурге .
Изразцовая печь в Германии.

Кафельная печь 1760 г.

Русские «голландские» изразцы.

Остальные большие и малые изразцовые мастерские быстро переиначили иноземную диковинку на свой российский лад. Сначала они точно перенесли узор с голландских плиток на типично русские изразцовые печи. В краеведческом музее Великого Устюга хранится несколько таких изразцов с изображениями голландских домиков, мельниц и кораблей, повторяющих рисунки плиток Брауншвейгской мануфактуры. Немного попрактиковавшись в этом новом деле, мастера на основе иноземных рисунков начали создавать собственные композиции и орнаментальные узоры, и к середине XVIII столетия рисунки на изразцах стали полностью самостоятельными, чисто русскими и порой даже чисто местными. Однако вовсе не следует думать, что с появлением гладких кафлей с сине-белыми или многоцветными изображениями моментально прекратили свое существование изразцы с рельефным узором. Как мы уже говорили, в далеких северных городах они выпускались чуть ли не до конца XVIII века. Продолжали их готовить и в Москве в годы царствования Петра I и Анны Иоанновны. Особый размах в этот период получило производство так называемых полихромных „гербовых” изразцов.

Гербовые печные изразцы.

В январе 1722 года Петр I учредил в России специальную должность герольдмейстера. По государственному указу герольдмейстер и подчиненная ему контора обязаны были составлять и подбирать гербы для русских дворянских родов. На фронтонах домов, на дверцах карет и даже на парадной посуде появились лепные, резные, рисованные и чеканенные изображения геральдических символов. Не отстали от моды и хитроумные изразечники. На печных изразцах они попытались изобразить некое подобие гербов, передавая довольно точно их основные элементы: гербовую мантию, геральдический щит, дворянскую корону над щитом. Подобные изразцы сейчас можно увидеть в музеях Москвы, Ярославля, Владимира. На светлом фоне рельефом выделяется синий или зеленый щит, заоваленный книзу, или просто овал, а иногда даже круг. В центре щита вместо дворянского герба мастер рисовал кобальтом птичку, цветок, орнаментальный узор или корону. Вокруг щита сверкала желтой, синей или зеленой поливой геральдическая мантия, украшенная сверху очень условной короной. По такому же принципу создавались и маленькие „поясковые“ изразцы. Только на них, как правило, рельефный щит клался обычно набок. Менялись виды и формы изразцов. Менялся и внешний облик нарядных изразцовых печей. До наших дней в Летнем дворце Петра и во дворце Меншикова сохранились кафельные печи начала XVIII столетия. Одна из них в угловом зале нижнего этажа Летнего дворца очень характерна для своего времени. Вытянутая кверху массивная прямоугольная печь разделена на два „этажа“ миниатюрной галереей с колоннадой. Каждый „этаж“ имеет свои выступы, карнизы. А верхний, более узкий, даже колонки на углах. Облицована печь бело-синими изразцами с рисунками на голландский манер.

Изразцовые печи Владимира и Суздаля.

В историко-художественном и архитектурном музее-заповеднике Владимира и Суздаля сохранились изразцовые печи, сооруженные уже в середине XVIII века (одна печь была в свое время вывезена из Суздаля во Владимир). Не печи, а сложнейшие архитектурные сооружения. Четыре яруса общей высотой в три с лишним метра. Стоит такая печь на изразцовых арках-ножках. Скошенные углы арок украшены полуколонками. Выступы и карнизы образуют антаблемент сложного профиля, на котором покоится первый ярус-этаж печи. Он чуть выше других и с лицевой стороны украшен своеобразными медальонами из фасонных „поясковых“ изразцов. И снова сложный карниз отделяет первый ярус от второго, который характерен своими выступами-балконами с пузатенькими колонками вокруг. Отделенный очередным карнизом, третий ярус почти ничем не отличается от второго — разве что чуть ниже. Сложный, очень сложный карниз из двенадцати рядов узких и различных по форме небольших изразцов заканчивает все сооружение. А на самом верху две небольшие „чердачные” изразцовые надстройки с четырехскатными керамическими „крышами”. Каждый изразец этой печи — законченное художественное произведение. В рамке из растительного узора шагает охотник с ружьем и собакой, воин в шлеме поражает копьем дракона, медведь разоряет улей, мужчина держит бокал с вином. Сто пятьдесят больших изразцов — сто пятьдесят различных сцен и фигур. Каждая печь — новая серия изображений. Только на пузатых колонках и на маленьких „поясковых” изразцах рисунки иногда повторяются.
Изразцовая печь, 18 век. г. Суздаль.

Изразцовая печь,
18 век. г. Суздаль.

Сюжеты на печных изразцах.

В конце двадцатых — начале тридцатых годов нашего столетия исследователь изразцового производства Владимирской области А. И. Иванов попытался систематизировать известные ему печные изразцы по сюжетным признакам . Получилось пять более или менее четко выделяющихся серий: рисунки с изображениями зверей, птиц, природы; серия географическая и этнографическая; бытовые сцены; мифологические сюжеты; религиозно-философские. Но не только сюжетами рисунков различались между собой изразцы. В каждом крае и даже у каждого мастера были свои привычные, излюбленные орнаментальные узоры, из которых компоновал он декоративную рамку вокруг рисунка. Место рождения изразца определяло также и краски этой рамки и тональность самого рисунка.
Ведь почти одновременно с бело-синими, копирующими иноземные кафли, выпускались и другие — в традиционном русском пятицветии: белый, желтый, красно-коричневый, зеленый и синий или фиолетовый. Например, для вологодских изразцов характерна геометрическая рамка, исполненная в строгой, сдержанной коричневой цветовой гамме, а московские и владимирские отличаются многоцветием и сложной орнаментальной рамкой с преобладанием цветов, листьев, буйных трав. Очень часто характер и стиль орнаментального узора определялся сюжетом и композицией центрального рисунка. Изображения архитектурных сооружений заключались в рамку угловатого, жесткого рисунка. Человеческие фигуры, пейзажи требовали очень пластичного, а подчас даже витиеватого узора вокруг. А коль скоро в центре изображалось какое-нибудь растение или дерево, то элементы их обязательно присутствовали и в орнаментальном декоре. В результате получалось, что рисунок каждого изразца, заключенный по воле мастера в рамку, становился неким окошком в мир, где жили и действовали хорошо знакомые художнику существа. Такое композиционное решение заставляло мастера порой нарушать привычные контуры и пропорции изображаемых фигур, растений, пейзажа. Но это только способствовало нужной художественной выразительности и созданию определенного эмоционального воздействия на зрителя.
Изразцовые печи. Сюжеты.

Изразцовые печи.
Сюжеты.

18 век. Тексты на изразцовых печах.

В середине XVIII века рисунки на изразцах стали сопровождаться краткими пояснительными текстами. К примеру, под изображением погонщика на слоне стоит подпись: „Ленивого погоняю”; под собакой — „Крепко караулю”; под рисунком девушки, играющей на цитре, — „Хоть я молодица играю, а ладу не знаю“ и тому подобное. Иногда вместо разъясняющей подписи стояла пословица или поговорка. Изразцы с рисунками и текстами очень быстро завоевали всеобщее признание и выпускались в течение десятилетий почти во всех городах России. Любопытно, что рождение этой новинки у нас совпало с подобным же явлением на Западе. Первые, точно датируемые изразцы (именно изразцы, и не плитки) с рисунками и текстом появились в Европе в 1749 году. Такими изразцами была облицована сохранившаяся до сих пор столовая зала немецкого замка Вризбергхольцен.
тексты на изразцах.

Тексты на изразцах.

Происхождение изразцовых текстов.

Откуда брали художники-керамисты сюжеты и темы для своих росписей? Первоначальным и самым главным пособием для западных мастеров явилась книга „Символы и эмблематы”. Она была издана в 1668 году в городе Майнце неким Иоахимом Камерарио и представляла собой иллюстрированный сборник латинских, итальянских, французских и немецких пословиц и поговорок о животных, растениях и явлениях природы. В начале XVIII столетия книга была завезена в Россию, переведена и выпущена довольно значительным тиражом. Ею охотно пользовались холмогорские резчики по кости, мастера чернения по серебру и золоту, крестьянские и городские художники — создатели красочных росписей по дереву. Не преминули воспользоваться книгой и гончары-изразечники. (Кстати, уже упомянутые немецкие изразцовые печи из Вризбергхольцена выполнены точно по иллюстрациям этой книги.) Вторым и. пожалуй, не менее важным подспорьем в работе служил русским гончарам широко распространенный букварь Кариона Истомина с гравюрами Леонтия Бунина, изданный впервые в 1694 году. Именно оттуда в XVIII веке перекочевали на изразцовые печи многие изображения античных богов, мифологических героев и фигуры представителей различных народностей.

Просветительская миссия изразцов.

Так, разглядывая нарядную печь, знакомился русский человек с китайским, японским, арабским и мексиканским народами, гишпанским кавалером”, „брезальской (бразильской) бабой”, „французским комедиянтом” и так далее. Иногда встречались печи с фигурами святых и сюжетами из Евангелия (подобные печные плитки XVIII века хранятся сейчас в музеях Брауншвейга и Гановера). Но чаще всего и более всего изображали мастера хорошо им знакомые сцены из городского и сельского быта, цветы и животных. На изразцах можно увидеть дровосеков, пильщиков дров, рыбаков, женщину, метущую пол, гуляющих кавалеров, полового в трактире, странника, солдат и даже фривольные, эротические сцены. Вот почему для нас изразцовые печи XVIII века одно временно с их художественной ценностью представляют и значительный познавательный интерес. В их рисунках довольно точно отразились круг знаний, философские, этические воззрения, быт и нравы тех далеких лет.

Влияние изразцовых печей на развитие нашей культуры.

Свободное знакомство с культурной жизнью Европы, начатое петровскими реформами, быстро сказалось на развитии нашей науки, литературы, живописи, архитектуры. Мы с полным правом можем утверждать, что искусство русской декоративной росписи на керамических плитках и изразцах к середине XVIII столетия почти ничем не отличалось от европейского.